Черчилль вызывает Томми в Палату общин. Томми признаётся: он внедрился в фашистскую партию. Майкл и Джина предлагают реструктуризацию. Томми отказывает. Полли уходит.
Микки, бармен «Гарнизона», оказывается предателем. Он сливал информацию о встречах Бена, о лондонской засаде. Артур и Томми казнят его.
Альфи в Маргейте. Томми просит помощи. Митинг Мосли нужно прикрыть, чтобы убить его. Финн случайно рассказывает план Билли Грейду.
На митинге Томми спасает Джесси от ареста. Барни и Аберама готовятся стрелять. Неизвестные убивают их. Митинг Мосли проходит успешно. Томми сломлен.
На следующий день Грейс снова приходит к нему. Пистолет у виска. Крик, который никто не слышит.
Бирмингем сжимается до одной комнаты, одного выстрела, одного решения, которое Томми не может принять. Полли ушла. Майкл предал. Артур не спас. Аберама мёртв. Барни, который должен был стрелять, лежит в луже крови. А Мосли, который должен был умереть, жив. Он говорит с трибуны, и его слушают. Его слушают те, кто должен был слушать Шелби. Его слушают те, кто должен был защищать Бирмингем. И Томми, который всегда знал, что делать, теперь не знает ничего. Только то, что Грейс рядом. Только то, что пистолет тяжелый. Только то, что выход есть. Всегда. Для тех, кто устал. Для тех, кто потерял всё. Для тех, кто больше не может. И Томми больше не может. Не может дышать этим воздухом. Не может видеть эти лица. Не может жить с тем, что он сделал. С тем, что он не сделал. С тем, что мог сделать, но не успел. Потому что в Бирмингеме, как в жизни, иногда проигрывают не потому, что слабы. А потому, что слишком сильны. Слишком долго. Слишком много. И однажды силы кончаются. И остаётся только пистолет. И голос, который шепчет: «Хватит». И рука, которая тянется к курку. И тишина, которая ждёт. Ждёт, когда Томми Шелби, который всегда выбирал жизнь, выберет смерть. Потому что иногда смерть - это единственный способ остаться живым. В памяти. В истории. В Бирмингеме, который никогда не отпустит. Который будет ждать. Всегда. Даже когда ждать некому. Даже когда ждать некого. Только призраки. И голоса. И тишина. Которая наступает после выстрела. Или до. Томми не знает. Он знает только, что устал. И что выход есть. Всегда. Для тех, кто готов. И он готов. После всего. После всех. После Бирмингема. Который стал его домом. Его тюрьмой. Его смертью. И, возможно, его спасением. Потому что в Бирмингеме, как в жизни, иногда умереть легче, чем жить. И Томми выбирает лёгкий путь. Впервые в жизни.
